Интермедия 7 Анализ лексики песни
Описание реальности в «Интермедии 7» развивается последовательно, но слова, используемые для этого, отличаются друг от друга по степени присутствия в них переносного смысла или подтекста. «Снег» — существительное в его буквальном значении, «хвоя» — уже метонимия (хвойный лес). «Рельеф» («Рельеф за кольцевой...») вносит неопределенность — ему не хватает управляемого слова (Рельеф чего? - это можно понимать по-разному). На уровне содержания мы наблюдаем, как расширяется круг внимания: «снег», «хвоя» — окрестности дороги, «рельеф» — чуть больший охват поля зрения (он «за кольцевой»), точечные объекты по окрестностям дороги («имена»), затем точка зрения сверху, как будто дается общий план («край ... похож на чертеж»). А в плане выражения мы как слушатели понимаем, что перед нами стилизация, на это указывают элементы книжной лексики — «хвоя», «рельеф», и это подтверждается дальнейшими впечатлениями от текста.
читать дальше
«Интермедия 7» - песня о дороге. Некто едет по загородному шоссе с большой скоростью («Гони сто сорок верст. Мигай, гуди, шуми...»), мимо пролетают знаки с названиями поселков и городов («Не то Волоколамск мелькнул и миновал. Не то, наоборот, Таруса»). Монотонность движения по шоссе, отсутствие новизны, оставляющее героя наедине с собой, и перечеркнутые текстовые элементы на дорожных указателях вызывают субъективные ассоциации — о недолговечности памяти, о собственном авторстве, его судьбе. Но этому «синопсису» не совсем соответствует напряженность музыкального сопровождения, пульсация, усиливающаяся с каждым куплетом и словно ведущая повествование к некоему итогу. Под настроение резиньяции не подходит и тема скорости, и упоминаемая в сюжете дважды тема погони, каждый раз по соседству с рассеченной надвое строкой (За что же с беглеца отчет или штраф? Черта наискосок, строка напополам. Скулит погоня, след теряя). В этом смысле «Интермедия 7» скорее походит на «Горизонт» Владимира Высоцкого, с тем же, но выстроенным по-своему. соотношением потустороннего и реального в развитии сюжета. К тому, в «Интермедии 7», в том, как она построена, нет, по-видимому, ничего случайного, ни одного спонтанного элемента. Это скорее уж «туловище дракона» («Для тех несчастных...»), чем лакримоза.
Обратимся к анализу лексики песни. Как уже было сказано выше, уже начало описания песенного мира в первых строках содержит своего рода метакомментарий: слово «хвоя» звучит книжно и намекает на то, что в произведении, скорее всего, присутствует момент стилизации. И действительно, «Интермедия 7» написана так, что кажется, будто перед нами разворачивается дорожный топос русской классической литературы. Оно похоже на дорожные стихи девятнадцатого века или соответствующие моменты из литературных произведений. «Колокольчик однозвучный, Крик протяжный ямщика, Зимней степи сумрак скучный, Саван неба, облака! И простертый саван снежный На холодный труп земли! Вы в какой-то мир безбрежный Ум и сердце занесли». (Вяземский, Дорожная дума) «Как кони ни бегут — мне кажется, лениво Они бегут. В глазах одно и то же — Все степь да степь, за нивой снова нива. — Зачем, ямщик, ты песни не поёшь?» (Яков Полонский). «Тройка мчится, тройка скачет, Вьется пыль из-под копыт, Колокольчик звонко плачет, И хохочет, и визжит. По дороге голосисто Раздается яркий звон, То вдали отбрякнет чисто То застонет глухо он» (Еще тройка. Вяземский) и тому подобное.
С самых первых строк «Интермедия 7» опровергает достоверность той реальности, которую она описывает. — «Мигай, гуди, шуми», это императивное сочетание как будто призвано показать картину всепоглощающей пустоты, в которой гаснет любое проявление человеческой активности. Тем не менее, объективная действительность, восстановленная из этого описания, выглядит довольно странно. Трудно вообразить себе машину, подающую кому-то сигналы на пустой дороге, во время скоростного движения, при том, что на этой дороге нет ни встречных, ни препятствий. Императив начала песни не ведет нас к реальности, но не вызывает ощущения абсурда — и это самое интересное здесь; песня, которая, казалось бы, сама с первых же строк разрушает достоверность собственного изложения, тем не менее выглядит единым целым.
Лексический состав песни, схожий с «элегической формулой» классической русской лирики (а на самом деле является лишь имитацией её, в чем и состоит мастерство стилизатора). «Рельеф» и «имена», описывающие элементы дорожного пространства, обладают широким кругом значений и относятся к книжной лексике. Слова, далекие от общеупотребительных, примененные для описания бытовой ситуации, производят впечатление чего-то экзотического, многопланового, иносказательного. Культурная и языковая память в данном случае реагирует в нас быстрее, чем мы успеваем это осознать.
Книжная лексика, на которой построен текст песни, неоднородна. Охарактеризуем её с точки зрения Всего одно по-настоящему старинное слово — историзм «версты» («Гони сто сорок верст...»). К нему примыкают архаизмы и слова с отчетливо книжным звучанием: «край», «миновал», «отзимовал», «не чужд, «вехи», «мчит», «молва», «вовек» союз «да» в значении «но» («Чернеют имена, да сплошь не прочтешь»). И наиболее значительная группа — слова, относящиеся к терминологической лексике: «хвоя», «рельеф», «строка», «слог», «отчет», «штраф», «топоним», «обогрев». Их едва ли не больше, чем архаичных форм, с которыми их объединяет одно: повышенная доля условности высказывания, а значит, некое дополнительное пространство, дистанция между формой высказывания и изображаемой реальной действительностью.